Новости сайта

Как защитить семью от "защитников"?

 
Марат Александр. Авдыев
Вмешательство в жизнь семьи некоммерческих организаций (далее - НКО).
by Марат Авдыев - Tuesday, 27 December 2016, 4:42 AM
 

Согласно ч. 1 ст. 15 законопроекта «некоммерческие организации, осуществляющие уставную деятельность в сфере профилактики семейно-бытового насилия,... оказывают социальные услуги пострадавшим от семейно-бытового насилия и принимают меры по их социальной адаптации и социальной реабилитации, а также проводят специализированные психологические программы с нарушителями».

В ч. 3 ст. 35 сказано, что НКО «предоставляется финансовая поддержка за счет средств государственного и (или) регионального бюджетов», а «предложенные ими программы мероприятий по профилактике семейно-бытового насилия включаются в ведомственный или региональный план».

Так что можно ожидать грандиозного наплыва НКО, желающих заработать, в сферу борьбы с «семейным» насилием.

Психологические программы по проекту осуществляются только «организациями социального обслуживания», при этом «органы государственной власти субъектов РФ в сфере социального обслуживания обеспечивают реализацию консультационных психологических программ для нарушителей в достаточном объеме» (ч. 3 ст. 21).

Иными словами, госорганы будут полностью отстранены от данной формы профилактики, но будут обязаны выделять «достаточные» бюджетные ресурсы для работы НКО.

Из зарубежной практики известно, что удержание родителей на обучающих программах по воспитанию детей, по «борьбе с гневом» выгодно поставщикам соответствующих услуг, поэтому длится долгое время, на которое обычно изымают ребенка, в целях защиты от «некомпетентного родителя».

В ювенальной системе родитель - никто. Германский психолог Р. Моритц пишет: «Любой жадный до денег и некомпетентный психолог может суду дать свое определение блага / опасности для ребенка»[5], а суд по ювенальным делам в 100% случаев базируется на заключениях экспертов[6]. О том, что у родителей «нет шансов» против этой системы пишет и другой германский исследователь - М.Ж. Леонард в «Черной книге Югендамта» (2011)[7]. М.Ж. Леонард вторит Р. Моритцу: вопрос о способности родителя воспитывать детей решается судом исключительно на заключении одного психолога[8].

Поэтому система будет подстегивать НКО к сотрудничеству с органами опеки в целях оказания им всяческой «помощи». Не случайно согласно ч. 4 ст. 15 «федеральные органы власти, органы власти субъектов РФ и органы местного самоуправления вправе привлекать некоммерческие организации для реализации полномочий, возложенных на них настоящим федеральным законом». Похоже, в том числе - для изъятия детей. Кстати, эта норма позволит передавать НКО полномочия по проведению «профилактических бесед», которые по Закону об основах профилактики принадлежат госорганам. Однако закон, принятый позже (о профилактике семейно-бытового насилия), а также имеющий более ограниченную сферу действия («семейно-бытовую») будет иметь приоритет перед ранее принятым Законом об основах профилактики. Так что НКО смогут весьма серьезно подменять государство.

Что касается выдачи защитных предписаний, то согласно ч. 3 ст. 15 «некоммерческие организации... вправе обратиться в органы полиции или суд с заявлением о вынесении защитного или судебного защитного предписания по просьбе пострадавшего либо его законного представителя». Поскольку порядок получения заявления пострадавшего не прописан, соответствующее «заявление» может оказаться лишь желаемым, а не действительным фактом, особенно, если речь о ребенке. Но пока уполномоченные органы будут выяснять этот вопрос, предписание уже с успехом начнет действовать, разрушая психику пострадавших членов семьи.

При этом в законе нет никаких ограничений по кругу НКО, которые могут участвовать в профилактике семейно-бытового насилия. Ими могут оказаться финансируемые из-за рубежа организации, которые на деле ведут гибридную войну против России под видом оказания социальных услуг. С помощью нового закона может быть запущен процесс узаконенного уничтожения страны через разгром института семьи.

6. Анонимность беззакония.

Согласно ст. 34 «информация о личности... пострадавшего является конфиденциальной, и её раскрытие разрешается только в случаях, предусмотренных законодательством РФ». Фактически это приведет к замалчиванию проблемы в обществе, к невозможности широко освещать конкретные дела, в которых семьи столкнутся с беспределом при применении закона.

7. Лица, заинтересованные в принятии закона.

В законе могут быть заинтересованы недобросовестные сотрудники МВД. Полиция, благодаря закону, получит хорошую статистику (работа не «пыльная», раскрываемость дел стопроцентная).

Законопроект дает плодотворную почву для коррупции, поскольку члены нормальных семей, опасаясь защитных предписаний, искусственно их разводящих, будут пытаться договориться с правоохранителями за взятки.

Благодаря закону получат существенные прибыли организации, предлагающие курсы «по управлению гневом», они заработают на каждом человеке «с предписанием».

В результате принятия закона достигнут исполнения поставленной задачи по разрушению семейной базы российского общества международные НКО, которые будут заниматься выявлением домашнего насилия и оказанием прочих социальных услуг, там где это не требуется.

8. Критика пояснительной записки к законопроекту.

8.1. Статистика.

Авторы законопроекта сообщают в пояснительной записке, что якобы «в настоящее время проявление насилия в семье в различных его формах приобрело угрожающие масштабы... В Российской Федерации 40% всех тяжких насильственных преступлений совершается в семье».

Это ложь. «Согласно статистике ФКУ ГИАЦ МВД России 2014 году потерпевшими от насильственных преступлений было признано 46567 несовершеннолетних, из которых 6264 человека (13,4%) стали жертвами родительских преступлений. По данным Росстата лишь около 0,02% от количества всех российских детей становятся потерпевшими от преступных посягательств в семье (в среднем в год), а жертвами убийств в семейной среде становятся не более 0, 001% всех детей. Число женщин, признанных потерпевшими от преступлений, сопряженных с насильственными действиями, в 2014 году насчитывало 165750 человек, из них от насилия со стороны супруга пострадало 15246 (9%) человек, со стороны детей - 4722 человека (2,8%), от иных членов семьи - ещё 1390 человек (6,9%). Следовательно, в целом удельный вес официально зарегистрированного семейного насилия в отношении женщин составляет 18,7%, а на долю несемейного приходится 81,3%»[9]. В отношении детей - доля неродительского насилия за последние годы колебалась от 94 до 88%[10]. Иными словами, у нас остро стоит проблема несемейного насилия.

Другое дело, что лоббисты считают насилием родительский запрет, критику либо наказание.

В этом ключе примечательна фраза из пояснительной записки: «Семейное насилие происходит систематически с целью обретения полной власти и контроля над пострадавшей стороной». Авторам проекта, очевидно, не по душе, что родители в России контролируют своих детей, которых в проекте переименовали в «пострадавших» в силу их «подконтрольности родителю».

8.2. Источник исследований инициаторов закона.

В пояснительной записке в качестве обоснования законопроекта приводятся ссылки на данные «Национального центра по предотвращению насилия «АННА» (далее - центр «АННА»).

Во-первых, интересен вопрос о том, насколько центр является «национальным». Указанная организация создана в 1998 г. при помощи Фонда Форда[11]. Согласно Докладу «Методы и технологии деятельности зарубежных и российских исследовательских центров, а также исследовательских структур и ВУЗов, получающих финансирование из зарубежных источников: анализ и обобщение», опубликованному Российским институтом стратегических исследований (2014), Фонд Форда тесно связан со специальными службами США[12]. Поэтому, скорее всего, центр «АННА» продвигает национальные интересы заокеанской страны.

Во-вторых, забавны данные о правонарушителях, предлагаемые центром «АННА». В частности, сообщается, что на телефон доверия центра «ежегодно поступает порядка 4 тыс. звонков, среди которых больше всего жалоб на физическое, морально-психологическое, сексуальное, экономическое насилие, прежде всего со стороны мужа, бывшего мужа, партнера, другого лица». Другого лица! Может быть, больше всего жалоб на притеснения от «другого лица», а не от мужа?

В-третьих, вызывают удивление «типичные жалобы пострадавших» по данным центра «АННА»: например, жалуются на то, что «обидчик... запрещает видеться с друзьями или родственниками, контролирует, как и где пострадавшая сторона проводит время». Однако бывает так, что запрет на встречи с некими друзьями может быть и на пользу семье, особенно ежели речь идет о детском увлечении неполезной компанией. Причем тут насилие? Что касается «контроля» за местом нахождения супруги (-а), ребенка, то этот факт свидетельствует напротив о благополучии семьи, члены которой небезразличны друг другу.

8.3. Вопрос о создании дополнительных социальных приютов.

В записке поясняется, что в настоящее время существует недостаточное количество приютов для потерпевших от насилия. Однако, даже если это так, для решения данного вопроса явно не требуется принятие отдельного закона репрессивного характера.

Попутно заметим, что развитие сети «приютов для женщин» в Германии привело к т.н. «женскому туризму», в рамках которого недобросовестные женщины используют широчайшие возможности закона по борьбе с насилием для того, чтобы решить жилищный вопрос, избежать оплаты долгов по квартире, пожить в приличных условиях и др.[13]

8.4. Действующее законодательство РФ содержит достаточное количество норм, направленных на защиту жизни, здоровья, половой неприкосновенности, чести и достоинства личности любых лиц, в т.ч. женщин и детей (главы 16, 17, 18, 20 Уголовного кодекса РФ). Применение физической силы, причиняющее боль, было давно запрещено ст. 116 УК РФ[14], не говоря о более серьезных составах в виде причинения вреда здоровью.

При этом по делам частного и частно-публичного обвинения (побои, причинение легкого вреда здоровью, изнасилование и др.) уголовное дело может быть возбуждено «и при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя, если данное преступление совершено в отношении лица, которое в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы» (ч. 4 ст. 20 Уголовно-процессуального кодекса РФ).

Кроме того, ст. 5.61 КоАП РФ установлена административная ответственность за оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. Применяется эта норма в отношении любых лиц. Что касается случаев неисполнения родителями своих обязанностей в отношении детей, то они отвечают по ст. 5.35 КоАП РФ.

Если указанные законы плохо функционируют на практике в случаях реального насилия, то это повод для работы с правоприменителями, а не для принятия антиконституционных правовых актов, позволяющих грубо вторгаться в семейные отношения.

8.5. Зарубежный опыт.

В пояснительной записке в хвалебных тонах описан западный опыт применения законов о борьбе с семейным насилием. Однако данная позиция полностью опровергается реальными данными.

Например, в США с 1994 г. существует закон, аналогичный критикуемому законопроекту (Violence Against Women Act, разработанный Джо Байденом[15]). На его основании штаты стали принимать свои внутренние законы, разрешающие арест «домашнего правонарушителя». Многие граждане США отзываются о таком законе как об акте, разрушающем семьи, причем за счет членов семьи. Наличие закона в США не только не повлияло на процент т.н. «домашних» насильственных преступлений в общей структуре насильственной преступности, но в последнее время показывает обратный результат. Данные Минюста США с 2001 по 2010 год дают общее снижение процента насильственных преступлений при сохранении на одном и том же уровне насильственных домашних преступлений (см. Доклад Минюста 2012 года // http://www.bjs.gov/content/pub/pdf/ipv9310.pdf).

По американской практике известно, что судьи выдают защитные предписания при простом намеке на домашние проблемы[16]. Это установка системы. Судьи думают лишь о том, что отказ в выдаче предписания при возникновении последующих домашних проблем, приведет к негативной оценке их работы.

Исследования, проведенные в Массачусетс в 1994 г., показали, что 50% предписаний выдано на основании простых предположений о возможном насилии либо при наличии «страхов»[17].

Имеются данные о том, что введение закона о семейном насилии лишь усугубляет существующие проблемы:

- после приезда полиции на место далеко не всегда понятно, кто виновник домашнего конфликта, поэтому репрессивные меры применяются в том числе к пострадавшим;

- закон никак не помогает искоренить истинные причины домашнего насилия (отсутствие занятости, экономические проблемы и др.);

- пострадавшие женщины утрачивают процессуальные преимущества, поскольку они становятся перед угрозой изъятия у них детей;

- на примере Нью-Йоркской организации, помогающей пострадавшим, отмечается, что при расследовании домашнего насилия сотрудничают менее 25% пострадавших: это показывает, что большинство людей, попавших под действие закона, выступают против него[18];

- защитное предписание нередко добавляет правонарушителю ярости[19].

Профессор права, директор семейной консультации в Университете Балтимор Л. Гудмарк отмечает, что существующий закон абсолютно слеп к желанию женщины остаться вместе со спутником[20]. Не случайно защитные предписания в США называют «разводом де-факто».

Многочисленны критические замечания к закону от простых граждан. Таковы типовые отзывы американцев: «Все, что сделал этот закон для меня - это 100%-ное недоверие Правительству. То, что они делают - это криминал. Так много невиновных людей преследуются из-за этого дурного закона»; «Приюты от домашнего насилия, адвокаты, суды молятся на Ваше имущество. Имущество, которое включает Ваших детей и Ваши жизни... Мой муж умер, имущество украдено, дом продан..., похоже, как в других историях»[21].

Исследования 2008 г. (США) показывают, что 72% защитных предписаний было выдано без реальных оснований[22].

В докладе общественного движения «SAVE», США (2010), сообщается, что по скромным подсчетам американским налогоплательщикам приходится ежегодно платить 20 млрд долларов на поддержку семей с одним родителем, лишившимся супруга (-и) по ложному обвинению в домашнем насилии; ежегодно 175 тыс. детей вовлечено в процессы о разводе родителей, запущенному на основании ложных обвинений в насилии[23].

Многочисленные исследования свидетельствуют, что защитные предписания не являются для лиц, получивших предписание, сдерживающим фактором с точки зрения возможности будущего насилия[24].

В Германии закон, направленный на борьбу с домашним насилием путем выдачи охранных ордеров, принят в 2001 году[25]. Он подвергается серьезнейшей критике[26]. В частности, адвокат по семейному праву д-р Д. Клостер-Харц пишет, что этот закон - база для серьезнейших злоупотреблений на практике, правовой инструмент для шантажа женщинами мужчин. Адвокат метко называет этот закон «молотком для ведьм», желающих оперативно получить квартиру мужчины в свое личное пользование[27].

Немецкий криминолог профессор Майнцского университета им. Иоганна Гутенберга М. Бок дал крайне негативное заключение на закон, когда он находился в стадии проекта, и рекомендовал Бундестагу отклонить его[28]. Профессор указал среди прочего, что этот закон даст основания для ложных обвинений в мужском насилии. «Закон требует не конструктивного диалога между полами, а исключительно лишения прав, лишения власти, изоляцию, наказание мужчин»[29].

9. Зарубежные корни законопроекта.

Законопроект в ключевых моментах копирует Конвенцию Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием (Стамбул, 2011), не ратифицированную Россией (далее - Стамбульская конвенция). В частности, четыре вида «домашнего насилия» и защитные предписания представлены в указанной Конвенции (ст.ст. 3, 52, 53 и др.).

Законы по борьбе с домашним насилием исходят из ложной презумпции, что мужчина - всегда преступник, а обратное надо доказать[30]. ООН в 1999 г. даже учрежден Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин - 25 ноября. Со временем ООН одного дня в году стало мало, и были организованы «оранжевые дни» по борьбе против мужского насилия 25 числа каждого месяца с целью вовлечения в «оранжевые» просветительские акции девочек всего мира[31].

Вся эта феминистическая истерия создана искусственно и опровергается многочисленными исследованиями, доказывающими одинаковую склонность женской и мужской части общества к силовым действиям[32]. Однако распространение феминистических мифов (в т.ч. через псевдонаучные работы на т.н. «гендерные» темы) оплачивается миллионными грантами[33]. Как отмечают германские источники, любые возражения против изложенного феминистического подхода блокируются в СМИ, в политике, в юстиции, поэтому население в целом принимает навязываемые ложные установки[34].

10. Какова цель борьбы с «домашним насилием»?

После изучения закона возникают вполне обоснованные опасения за институт семьи.

Как верно отмечено в заключении германского профессора М. Бока, в результате применения закона по борьбе с домашним насилием общество получит в долгосрочной демографической перспективе нежелание мужчин создавать семьи и иметь детей[35]. От себя добавим - нежелание возникнет не только мужчин, но и у женщин.

Обсуждаемый законопроект является по факту реализацией одного из направлений Каирской программы действий, принятой на международной конференции ООН 1994 г. по народонаселению и развитию с участием России.

Принципом 4 Каирской программы предусмотрена борьба с насилием в отношении женщин и девочек. Из других положений программы очевидна ее основная цель - сокращение населения земли, в т.ч. через «планирование семьи», внедрение «различных типов семьи», просвещение подростков по вопросам контрацепции и т.п. (п.п. 1.8, 1.11, 1.12, 3.13, 3.14, 3.18, 4.29, 6.7 (с), принципы 6, 9 и др.). Сокращение коэффициентов рождаемости прямо называется в Каирской программе «прогрессом» (п. 1.8, 7.3). В связи с этим нет никаких сомнений в том, что задачи борьбы с «домашним насилием» те же самые, что у Каирской программы в целом.

При этом Цели устойчивого развития до 2030 года, принятые Генеральной Ассамблеей ООН 25 сентября 2015 года, прямо предусматривают дальнейшую реализацию Каирской программы 1994 года.

Чтобы осознать суть и направленность борьбы с домашним насилием, достаточно процитировать ст. 12 Стамбульской конвенции, согласно которой члены Конвенции «принимают все необходимые меры по внедрению изменений в социальных и культурных моделях поведения женщин и мужчин с целью искоренения... традиций и любой иной практики, которые основаны на... стереотипных представлениях о роли женщин и мужчин».

Вот она истинная цель «борьбы с семейным насилием» - уничтожение института семьи через разрушение естественной иерархии в семье, полное стирание различий между полами, между взрослыми и детьми.

Все это давно было описано Олдосом Хаксли в его произведении «О дивный новый мир» (1932), которое теперь сложно называть «антиутопией».

Прекрасный анализ планомерного воплощения в жизнь идей из книги Олдоса Хаксли (между прочим, брата Джулиана Хаксли - автора манифеста евгеники, экс-главы ЮНЕСКО, вовлеченной в реформирование мироустройства) представлен в работе И. Медведевой и Т. Шишовой «Узники свободы. Лекарство от либерализма»[36].

Здесь кратко отметим, что в «дивном новом мире» института брака в обществе не существует, слова «отец« и «мать« считаются грубыми ругательствами. Именно в этом направлении движется Запад, где понятие семьи размывается за счет различных «форм браков», где насаждается движение «чайлд-фри», где термины «мать» и «отец» заменяют на «родитель N 1» и «родитель N 2».

Примечательно, что общество Хаксли живет в «эру Форда», в которой Форд поставлен на место Бога (проводятся «фордослужения» и т.п.). Случайно ли именно Фонд Форда (как показано выше) финансирует борьбу с домашним насилием?

Жизнь в обществе Хаксли проходит под девизом «Общность, одинаковость, стабильность». Эту самую «одинаковость» (устранение естественных различий между полами, родителями и детьми) принудительно внедряют в мировом масштабе через законы по борьбе с домашним насилием.

11. Выводы.

Согласно ст. 1 Семейного кодекса РФ «семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи,... недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав».

Однако законопроект о профилактике семейно-бытового насилия способствует вмешательству третьих лиц в дела любой семьи, препятствует примирению членов семьи (путем навязывания ограничений общения). Соответственно, проект идет вразрез с принципами семейного права.

Законопроект противоречит также Концепции демографической политики РФ на период до 2025 года (утв. Указом Президента РФ от 9 октября 2007 г. N 1351) и Концепции семейной политики в РФ на период до 2025 г. (утв. Распоряжением Правительства РФ от 25 августа 2014 г. N 1618-р), которые указывают на необходимость укрепления социальной устойчивости семьи, на рост рождаемости.

Законопроект направлен на подрыв института семьи путем легализации извращенного понятия насилия и внедрения суровых мер наказания за обычные внутрисемейные отношения, в связи с чем он нарушает также Стратегию национальной безопасности (утв. Указом Президента N 683 от 31.12.2015 г.), согласно п.п. 76, 78 которой защита семьи и сохранение традиционных российских духовно-нравственных ценностей отнесены к «стратегическим целям обеспечения национальной безопасности». С учетом изложенного законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия» должен быть отклонен.

Анна Викторовна Швабауэр, кандидат юридических наук, эксперт Общественного уполномоченного по защите семьи в Санкт-Петербурге и Ленинградской области

Ювенальная юстиция
Проблемы семьи и брака / 21.10.2016