Что такое гос. терроризм и как с ним бороться?

Содержание материала

Коллекторы, осуществляющие акты «точечного террора»


По замыслу законодателя коллекторы, осуществляющие акты «точечного террора», могут быть подвергнуты крупным штрафам. Но на практике Федеральная служба судебных приставов (ФССП) возбуждает дела об административном правонарушении, предусмотренные ст. 14.57 КоАП РФ, ст. 28.3 КоАП [3] лишь в «резонансных случаях», оказавшихся в центре внимания масс-медиа. ФССП принимает к исполнению исполнительные документы коллекторских организаций, полученные с нарушением Закона. Из практики автора известно 95% судебных приказов в отношении граждан-должников выносятся так, что должники об этом узнают лишь после списания половины зарплаты или пенсии, или суммы, предназначенной для погашения иного кредита либо оплаты социальных карт. На уровне инструкции судебные уведомления хранятся на отделении связи 7 дней, что затрудняет их «перехват» адресатом и по существу такое уведомление превращается в фикцию. Известны случаи, когда исполнительные производства продолжаются после полного прекращения обязательств гражданина — банкрота. Пункт 6. ст. 213.27 Закона «О банкротстве» [4], гласит, что «требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества гражданина, считаются погашенными, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом» — речь идет об алиментных обязательствах о возмещении причиненного вреда здоровью и др., не имеющих никакого отношения к коммерческим кредитам. Тем не менее, в районных судах коллекторы и банки ухитряются получать судебные приказы и решения вопреки судебным актам арбитражного суда о полном освобождении от обязательств. Происходит это из-за сложности судебного процесса, барьера в виде специальной судебной лексики, многочисленных судебных актах, нередко в нескольких судебных инстанциях. Когда дело о банкротстве даже «неимущего должника» (т. е. у которого отсутствует конкурсная масса - делить нечего) напоминает полное собрание сочинений Льва Николаевича Толстого, трудно найти нужный том и именно тот фрагмент судебного акта, где поставлена финальная точка прекращенному обязательству.

 

 

Приставы и судьи районных судов нередко занимают сторону коллектора, невзирая на истечение общего трехлетнего срока давности, или например реорганизации банка, освобождая банк от обязанности приводить мало-мальские доказательства в обоснование своего требования, как например в случае правопреемства — передаточный акт. Вместо это надлежащие юридические доказательства подменяются простым «математическим расчетом» (цитата из серии решений районного суда о взыскании потребкредитов с граждан в пользу реорганизованного банка).
Проблема массового экономического банкротства россиян, не способных расплатиться по потребительским кредитам, которых насчитывается по оценкам экспертов 5-6 млн., из рук вон плохо урегулирована в действующем законодательстве, имеющим сильный дисбаланс в пользу кредитора: достаточно отметить жесткое ограничение в доходах гражданина банкрота на период процедур: не более прожиточного минимума на гражданина и лиц, находящихся на его иждивении. Для случая хорошо оплачиваемых работников с официальной заработной платой это может повлечь изъятие до 75% - 80% получаемых доходов в пользу коммерческих кредиторов. Для сравнения верхний предел взыскания в Законе «Об исполнительном производстве» — 50% и не более 75% для социально важных случаев (алиментные обязательства платежи в счет возмещения вреда жизни, здоровью). Такая «барщина» наряду с обычным затягиванием процедур банкротства заставляет должника «отрабатывать» коммерческие кредиты, вопреки декларируемой Верховным судом цели достижения «баланса интересов между интересами кредиторов и правом на достойную жизнь гражданина».


Эта негативная социальная практика

ухудшает качество жизни населения, способствует социальной разобщенности и пауперизации общества, отвлекает ресурсы из сектора реальной экономики. Микрофинансовые организации и банки, активно работающие на рынке потребительского кредитования, избирают в качестве своих «жертв» именно те слои населения, которые неспособны к самостоятельной защите своих прав. Действует социальный фильтр: именно недостаточно финансово и юридически грамотные слои, становятся «целевой аудиторией». Антиподом богатства в России является вовсе не бедность - антиподом богатства является бесправие. Хотя Россия ратифицировала «Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и Протоколов» (ФЗ N 54-ФЗ от 30.03.1998), запрещающую «лишение свободы за долги», декларирующей «право на справедливое судебное разбирательство», наказание исключительно на основании закона», выбивание коммерческих кредитов в отношении рядовых граждан происходит без суда как в Российской Империи. Забыты либеральные реформы 1860—70-х гг. и беспощадная критика института «долговых ям». Упраздненные с 1879 г. долговые тюрьмы в России возродились. Благодаря цифровизации многих государственных и социальных услуг неплательщиков и их близких не только терроризируют, но и исключают из социальной сферы: лишают права открывать вклады и депозитные счета, совершать безналичные платежи, пользоваться социальной картой (банку достаточно списать половину платежа — и карта блокируется), пользоваться услугами мобильной связи, интернет — словом происходит социальная эксклюзия и пауперизация.
Благодаря открытости сайтов судов автору стали известны случаи массового вынесения неправосудных решений, иллюстрирующих пример «частно-государственного партнерства», надлежащая правовая дефиниция которому дана в ст. 1-3 Федерального закона от 25.12.2008 N 273-ФЗ"О противодействии коррупции".